10 января 2012

Сознание Подсознание


Фильм о возможностях человека с разных точек зрения: наука, религия.
В этом фильме мы попробуем рассказать и показать, что человек способен меняться, он способен влиять на окружающий мир и самого себя. Мы хотим разобраться в вопросе, чем же является наше Я. И закончить тем, что человек может все!


Видео Тест (какая часть мозга функционирует больше)
Если вы видите, что фигура вращается против часовой стрелки вы используете 
больше левое полушарие, то есть логику,  если по часовой стрелке-правое полушарие, 
кто видит, что она вращается в обе стороны, гений, или шизофреник. 

  
Уровни Сознания

Сознание, подсознание, сверхсознание

Люди давно обратили внимание на тот факт, что многие проявления жизнедеятельности их организма, многие разновидности деятельности мозга проходят без вмешательства сознания. Мы не осознаем процессы, ежеминутно протекающие в наших внутренних органах, мы не замечаем слабых или неясных, "замаскированных" воздействий на зрение и слух, хотя они воспринимаются, мозгом, об этом свидетельствуют регистрируемые прибором биоэлектрические реакции. Более того, зачастую мы не можем объяснить себе и другим, каким образом у нас возникла интересна научная идея, остроумное решение технической проблемы, над которой мы бились много дней.
К сожалению, термином "подсознание" принято обозначать почти все, что не осознается. В результате подсознание превратилось в хранилище явлений, чрезвычайно далеких друг от друга При таком положении вещей возникает иллюзия внутреннего родства этих явлений, и высочайшие проявления человеческого духа начинают рассматривать в качестве прямого следствия элементарных биологических побуждений, - ошибка, которой не избежал выдающийся австрийский психолог Зигмунд Фрейд.
Очевидно, что продуктивность анализа "бессознательного" большей мере зависит от того, сколь четко мы сможем определить природу самого сознания, не только в философском аспекте, то есть как отражение мозгом объективной, первично существующей действительности, но и в естественном плане, с позиций объяснения высшей нервной деятельности человека.

Сознание - обобществленное знание, которое можно передать.

Важным условием успешного анализа физиологических основ того или иного психического феномена является уточнение сущности этого феномена. Мы полагаем, что ключ к уяснению природы интересующего нас свойства человеческого мозга содержится в его названии: "сознание". Прежде всего это знание о чем-то, истинность которого можно проверить практикой. "Способ, каким существует сознание и каким нечто существует для него, это-"знание",- заметил К. Маркс (Маркс К., Энгельс Ф.- Соч.-2-е изд.- Т. 3). Впрочем, сам термин "Знание" нуждается в уточнении. Знание не есть след события (объекта), пассивно запечатленный структурами мозга. Знание является знанием лишь в мере, в какой оно может служить средством удовлетворения потребностей, средством достижения целей.
Скажем, во сне или при кратковременном показе мой мозг запомнил сигнал, который я способен опознать среди других в случае их предъявления. До этого момента, то есть до напоминанн след сигнала хранится в моей памяти, но не стал еще знанием, поскольку я не могу им воспользоваться в своем целенаправленном поведении для удовлетворения существующих у меня потребностей.
Впрочем, качество знаний как средства достижения целей-это только одна, важная, но не единственная характеристика знания. В конце концов масса неосознаваемых оборонительны рефлексов, процессов регуляции деятельности внутренних органов является средством удовлетворения потребностей организма в сохранении постоянства его внутренней среды, в защите от нежелательных воздействий окружающего мира. Сознание предполагает именно со-знание (сравни с сочувствием, состраданием, сопереживанием, со-трудничеством и т. п.), то есть такое знание, которое может быть передано, может стать достоянием других членов общества. Осознать - значит приобрести потенциальную возможность научить, передать свое знание другому. Сознание носит изначально социальный характер, причем социальность этой формы отражательной деятельности мозга включена в ее внутреннюю структуру.
Итак, сознание есть такое знание о мире, закрепленное в "нервных моделях" мозга, которое: 1) может быть использовано человеком для организации действий, направленных на удовлетворение имеющихся у него потребностей; 2) может быть передано другим членам сообщества посредством второй (речевой) сигнальной системы.

Под- и сверхсознание

Вне сферы сознания оказываются две категории, два класса явлений. Прежде всего это приспособительные реакции, имеющие сугубо личное, индивидуальное назначение: процессы регуляции внутренних органов, неосознаваемые детали движений (в том числе вторично неосознаваемые, автоматизированные навыки), оттенки эмоций и их внешнего выражения. Природа разгрузила мозг, освободила сознание от черновой работы, протекающей тем эффективнее, чем более она саморегулируема.
Наш мозг несет в себе напластования миллионов лет биологической эволюции и тысячелетий общественного развития в виде генетической и "социальной наследственности" (последнее выражение принадлежит академику Н. П. Дубинину). Далеко не все атрибуты этого "багажа" представляют социальную ценность для современного человека, заслуживают передачи современникам. Вот почему они тоже не подлежат осознанию, не включаются в организацию общественного поведения, обнаруживаясь чаще всего лишь в случаях патологии, болезненных расстройств деятельности мозга. Все перечисленные и подобные им явления целесообразно отнести к "подсознанию".
Вторую группу неосознаваемых форм деятельности мозга составляют механизмы творчества, формирования гипотез, догадок, предположений. "Творческая личность,- утверждает американский психолог Л. С. Кьюби,- это такая, которая некоторым, сегодня еще случайным образом сохраняет способность использовать свои подсознательные функции более свободно, чем другие люди, которые, может быть, потенциально являются в равной мере одаренными". Проницательно уловив недопустимость объединения термином "подсознание" всего, что не осознается - от деятельности внутренних органов до творческих озарений, - великий и глубокий мыслитель К. С. Станиславский ощутил настоятельную нужду в каком-то другом понятии, которое обозначало бы только высшие и наиболее сложные механизмы творчества. Последнюю категорию неосознаваемых процессов он назвал "сверхсознанием".
Он начал с "мужественного отказа от попыток прямого волевого вмешательства в те стороны творческого процесса, которые протекают в сфере под- или сверхсознания и принципиально не подлежат какой-либо формализации. Вместе с тем Станиславский настаивал на существовании косвенных путей сознательного влияния на механизмы творчества. Инструментом подобного влияния служит профессиональная психотехника артиста, призванная решать две задачи, готовить почву для деятельности под - и сверхсознания, но не мешать им. "Предоставим же все подсознательное волшебнице природе,- призывал К- С. Станиславский,- а сами обратимся к тому, что нам доступно,- к сознательным подходам к творчеству и к сознательным приемам психотехники. Они прежде всего учат нас, что, когда в работу вступает подсознание, надо уметь не мешать ему" (Собр. соч.- Т. 2.- С. 24).
Признание объективной невозможности прямого волевого вмешательства в механизмы подсознания и сверхсознания, признание дополнительности осознаваемых и неосознаваемых форм деятельности мозга имеет для психологии не меньшее значение, чем принципы неопределенности и дополнительности для современной физики. Девиз Станиславского утверждает объективную возможность косвенного влияния на механизмы творчества, возможность содействия этим механизмам. Одним из примеров такого содействия и служит творческий метод К. С. Станиславского, применительный к профессии актера.
Сейчас мы подходим к вопросу, .пожалуй, наиболее интригующему исследователя мозга: почему все-таки чуть ли не самое главное в творчестве (и не только художественном!) относится к под- и сверхсознанию, не контролируется сознанием, неподвластно прямому волевому усилию?
О пользе психологических барьеров: защита сознания и защита от него
Определенный запас знаний совершенно необходим для открытия в области науки: трижды гений не смог бы открыть периодический закон Менделеева, не обладая обширнейшими познаниями свойств химических элементов. Однако знания сами по себе не гарантируют возникновения принципиально новой идеи, догадки, творческого озарения. Первоначальным зародышем будущего открытия служат гипотезы, предположения, справедливость которых еще только предстоит установить. Создание гипотез капризно и не терпит насилия: бессмысленно сесть к столу с твердым намерением открыть нечто новое. Скорее наоборот, иногда необходимо временно оставить трудную задачу с тем, чтобы ее решение позднее возникло непроизвольно, как бы само собой. В чем же секрет под- (или лучше: сверх-) сознательного рождения гипотез?
Мы полагаем, что неосознаваемость определенных этапов творческой деятельности мозга возникла в процессе эволюции как необходимость противостоять консерватизму сознания. Диалектика развития психики такова, что коллективный опыт человечества, сконцентрированный в сознании, должен быть защищен от случайного, сомнительного, не подтвержденного практикой. Мозг бережет фонд знаний от причудливого смешения следов полученных ранее впечатлений, подобно тому, как природа оберегает генетический фонд наследственности от превратностей внешних влияний. Это достоинство сознания диалектически оборачивается его недостатком - препятствием для формирования гипотез, для возникновения совершенно новых, зачастую парадоксальных точек зрения. В первый момент сознание, как правило, отказывается примириться с тем, что противоречит ранее накопленному опыту, например с предложением о том, что Земля вращается вокруг Солнца, а не Солнце вращается вокруг Земли. Вот почему процесс формирования гипотез освобожден эволюцией от контроля сознания, готового отвергнуть гипотезу в самом ее зародыше. Сознанию представлена другая важнейшая роль: функция отбора только тех гипотез, которые правильно отражают объективную действительность.

Подобно творчеству природы

Выдающийся дарвинист К. А. Тимирязев одним из первых указал на сходство механизмов творческого мышления с механизмами возникновения новых видов в процессе эволюции живых существ. Именно неопределенность приспособительного значения новых признаков, возникающих благодаря изменчивости наследственных задатков (мутаций), делает возможным отбор наиболее ценных из них. Изменчивость - это активный поиск процесса саморазвития и самодвижения живой природы, лимитируемый условиями окружающей среды.
Нечто подобное мы наблюдаем при формировании и отборе гипотез. Первоначальным толчком для открытия Д. И. Менделеевым периодического закона явилась совершенно утилитарная задача: необходимость решить вопрос о последовательности изложения материала в "Основах химии". Требования задачи, еще никоим образом не содержавшие и не предполагавшие финального "искомого", привели к мысли использовать атомный вес элементов как отправной принцип построения материалов.
Вес возник как один из возможных вариантов, продиктованных и ранее накопленными знаниями выдающегося химика. Момент озарения оказался связан с подсказкой, аналогией в виде пасьянса, причем первоначально Менделеев разложил элементы в порядке убывания атомного веса. Затем во сне он увидел все наоборот, то есть элементы, разложенные в порядке нарастания их атомного веса.
Совершенно очевидно, что открытие не могло быть прямым непосредственным отражением действительности, потому что где в природе химические элементы не располагаются в порядке возрастания их атомного веса, а связь между карточной игро пасьянс и химией способна поставить в тупик самое смелое воображение. Значит, творческое мышление работает не по принципу воспроизведения связей и отношений, очевидных для сознания наблюдателя, но по принципу отбора нервных связей между следами ранее накопленных впечатлений, первично уже замкнувшихся в мозгу.
Какой механизм, по каким законам создает "психические мутации" в качестве исходного материала для построения гипотез подлежащих дальнейшему отбору? Невозможно поверить, что "психический мутагенез" представляет калейдоскоп чисто случайных комбинаций ранее накопленных нервных следов. Математический анализ игры в шахматы показал нереальность последовательного перебора вариантов. Ясно, что здесь существуют закомерности, неведомые ученым сегодняшнего дня. Впрочем, один из механизмов творческой деятельности мозга нам известен, идет о принципе доминанты, открытом академиком А. А. Ухтомским.
Продемонстрируем этот принцип на примере ситуации, которую мы нередко видим в приключенческих фильмах.
Человек, преследующий врага, попадает в огромное полутемное помещение: подземный гараж, тоннель, катакомбы. Там слышатся какие-то шорохи, мелькают тени, что-то хрустнуло, упало. Что делает мозг? Благодаря возникновению "оборонительной доминанты" (терминология А. А. Ухтомского) мозг реагирует на эти стимулы как на сигналы опасности: человек замирает, направляет оружие, даже стреляет. Обратите внимание: подавляющее большинство стимулов (шорохов, теней и т. д.) объективно не связано с врагом, не имеет к нему отношения. Это мозг делает их предположительными сигналами опасности. А преследующий, продвигаясь к цели, уточняет значение раздражителей, отбирает действительные признаки притаившегося врага среди множества ложных сигналов. Мы видим, что в конце концов в мозгу формируется модель, отражающая объективную реальность, но путь к этому отражению шел через отсев связей "сигнал - враг", в действительности не существовавших, замкнувшихся в мозгу влиянием чисто внутреннего механизма.
Другой пример. И. П. Павлов установил, что при определенных состояниях мозга, связанных с его торможением, со сном возникают причудливые нарушения реакций на внешние раздражители - так называемые парадоксальная и ультрапарадоксальная фазы. На слабый раздражитель мозг реагирует как на сильный и, наоборот, на сигнал, сопровождавшийся подкреплением (пищей, электрическим током и т. п.), не отвечает, а на стимул который давно перестали подкреплять, дает пищевую, оборотельную и т. п. реакцию. Иными словами, мозг искажает peaльную картину мира, но именно эта способность к искажению иногда приближает к правильному решению задачи. Вспомните Д. И. Менделеева, который увидел во сне "перевернутую" картину составленной им таблицы элементов, причем только последний вариант лег в основу периодического закона.
Доминанта - господствующий очаг возбуждения в мозгу - властно преобразует следы получаемых впечатлений, формирует из них самые невероятные комбинации. Следы других воздействий внешней среды оказываются в "тени" торможения, окружающего доминантный очаг, и подвергаются обработке механизмами парадоксальной и ультрапарадоксальной фаз. Такое манипулирование образами реального мира иногда приводит к его ложному отражению - к мифам, предрассудкам, заблуждениям. Но оно же совершенно необходимо для творчества, для прорыва сквозь рутину здравого смысла. От очевидного к невероятному, которое в случае его подтверждения практикой станет новым очевидным, - такова диалектика творчества.
"В высшей психической жизни инертность господствующего возбуждения, то есть доминанта переживаемого момента, может служить источником "предубеждения", "навязчивых образов", "галлюцинаций"; но она же дает ученому то маховое колесо, "руководящую идею", "основную гипотезу", которые избавляют мысль от толчков и пестроты и содействуют сцеплению фактов в единый опыт" (А. А. Ухтомский).

Принцип радара

Психика есть отражение мозгом окружающей его действитель-ности, которая, как это много раз подчеркивали Маркс, Энгельс и Ленин, объективно существует вне и помимо живых существ. Материалистическая психология нашла естественнонаучное подт-верждение философской теории отражения в рефлекторной дея-тельности мозга - деятельности чрезвычайно многообразной: от элементарных защитных рефлексов типа мигания до сложнейших рефлекторных систем речевого общения.
На протяжении всей своей истории физиология мозга опиралась на аналогии, которые она заимствовала у современной ей техники. Достаточно вспомнить "мысль о машинности мозга" И. М. Сеченова, "коммутаторную телефонную станцию" И. П. Павлова, кибернетические "кольца" с положительными и отрицательными обратными связями, предложенные в наше время Н. А. Бернштейном, П. К. Анохиным и другими.
Если продолжить эту традицию, то технической схемой, наиболее соответствующей современным представлениям о деятельности мозга, пожалуй, может служить принцип радара (радиолокатора). Ведь радар тоже содержит в себе рефлекс, но отражению внешнего объекта предшествует "прощупывание" пространства лучом активного поиска.
В условиях лабораторного эксперимента исследователь дает животному сигнал (свет, звонок и т. д.), а затем подкрепляет пищей, водой и т. п. В естественной среде обитания поведение животного, и человека начинается с поиска объектов, способ удовлетворить потребность в пище, воде и т. д., с поиска сигналов - предвестников будущего удовлетворения. Животное становится голодным, жаждущим, стремящимся к особи другого пола, не потому, что на него подействовал внешний стимул, а потому что в организме развертывается циклический процесс, сформированный длительной эволюцией мира живых существ.
Этот поиск только в редчайших случаях носит характер слепых, наудачу, двигательных проб и ошибок. В мозгу хранятся следы (модели) тех сигналов, которые могут направить поиск жизненно необходимым объектам. Одни из этих следов заложен в мозг от рождения, например модель запаха, исходящего от соска матери-кошки. Другие следы приобретаются в процессе личного опыта, путем выработки условных рефлексов. Следуе только не забывать, что все эти внешние сигналы начнут направлять поведение только в том случае, когда возникшая потребность инициирует поиск средств ее удовлетворения, сделает воспринимающие внешний мир приборы чувствительными к действию именно этих, а не других стимулов. Пища, лежащая перед животньм, ее вид, вкус, запах всегда имеет одно и то же значение средства удовлетворения голода. Но влияние этой пищи на поведение будет совершенно различным в зависимости от наличия или от сутствия пищевой потребности: у сытого животного попытка кормления вызовет реакцию избегания.
Поиск (доминанта) и ответ на сигнал (рефлекс) не только сосуществуют, дополняют друг друга, но вступают в сложные диалектические отношения. Например, в поисках пищи новорожденный котенок первый раз находит один из сосков. Когда он снова станет голодным, он поползет уже не к любому, а к знакомому соску. Здесь действует механизм "обратной условной связи", существование которого предположил И. П. Павлов, а систематически исследовал ученик Павлова - Э. А. Асратян.
Взаимодействие доминанты с условными рефлексами мы встречаем и на высших уровнях деятельности человеческого мозга, где это взаимодействие, разумеется, приобретает неизмеримо более сложный характер, чем в примере с поиском соска. На предыдущих страницах мы пытались показать, что психика есть динамическое сосуществование механизмов творчества (высшие доминанты) с обучением (сложнейшие условные рефлексы). Принцип радарного отражения действительности, включающий в себя рефлекс в качестве необходимого, но не единственного элемента, представляет структурное оформление идеи о потребностях как движущей силе поведения. В науке о высшей нервной (психической) деятельности человека проблема потребностей занимает ключевое положение. Вместе с тем она относится к числу наименее разработанных.

Вопрос Сократа

Иногда мы слишком прямолинейно понимаем привычные выражения, образность которых не вполне соответствует их реальному содержанию. "Разум возобладал над чувствами", "рассудок управляет желаниями", "сознательность есть умение владеть своими потребностями" - в таких заявлениях разум предстает в виде некоего сверхрегулятора, водруженного над потребностями, стремлениями и желаниями. На самом деле, говоря о победе разумного начала, мы говорим о победе одних потребностей над другими. Если я, оценив недостаточность своих навыков вождения автомобиля, отказался от намерения поехать без инструктора, то это к означает, что потребность сохранить других людей, себя и машину возобладала над желанием немедленно овладеть рулем. Если я сознательно ухожу от конфликта с неприятным мне сотрудником, то дело тут не в разуме самом по себе, а в победе более важных для меня целей (выполнить план, закончить работу, сохранить деловую атмосферу) над потребностью вступить в борьбу по личьным мотивам.
Ясное понимание этой закономерности очень важно для педагогической практики.
Апелляция к "рассудку" часто приобретает форму нравоучений, бесплодных объяснений, что такое хорошо и что такое плохо. Для того чтобы устранить нежелательные тенденции в поведении воспитуемого, следует противопоставить дурным побуждениям иную систему потребностей, переключить воспитуемого на иные, общественно ценные мотивы. Под влиянием воспитания, жизненного опыта, текущих событий у человека складывается определенная система его потребностей, составляющая "ядро" личности. Хорошей пробой на обнаружение главенствующей потребности является предоставление свободы выбора поступка. В момент выбора становится очевидным, какой мотив, какая потребность занимает ведущее положение в структуре личности. Отдавая распоряжение другому, я тем самым за него определяю главенствующую для него потребность. Жизнь показала, что опора на мотивы, долговременно господствующие в структуре данной личности, более продуктивна и надежна, чем экстренная перестройка существующих потребностей в пользу побуждений, общественно необходимых в данный момент. Вот почему в наиболее ответственных ситуациях мы прибегаем к принципу добровольности.Таким образом, представление о потребностях как движущих силах человеческого поведения и ядре личности диалектически снимает тысячелетний спор о "свободе воли" и "свободе выбора", и в свете этих новых концепций устраняются две крайние точки зрения: как идеалистический миф о недетерминированной свободе воли", так и вульгаризаторская трактовка человека в виде марионетки, целиком подчиненной внешней ситуации и потому ни за что не отвечающей перед собой и обществом. Последний взгляд недавно был воскрешен в книге известного американского pефлексолога Б. Ф. Скиннера "По ту сторону свободы и достоинства".
Мыслители и великие художники слова заметили, что человек легче осознает средства удовлетворения потребностей, чем сами потребности, формирующие цели его действий. "Люди только по той причине считают себя свободными, что свои действия они сознают, а причины, которыми они определяются, не знают..."-писал Спиноза (Этика,- М., 1932). Действительно, выяснить подлинные мотивы поступков бывает исключительно трудно. При изучении потребностей одновременно отказали оба испытанных метода классической психологии: наблюдение за поведением другого человека и анализ собственного духовного мира. В сфере исследования потребностей действие перестает быть объективным критерием, поскольку один и тот же поступок может быть продиктован самыми разными побуждениями. С другой стороны, мы далеко не в полной мере осознаем истинные мотивы наших собственных поступков и принимаемых нами решений. <...>
Перед комплексом наук о человеке, включающим психологик и физиологию мозга, эта историческая цель ставит задачу углуб ленного изучения сферы человеческих потребностей. Повседневная практика, будь то научная организация труда, педагогика или профилактика правонарушений, крайне нуждается в такого рода исследованиях.
"Я решил, что перестану заниматься изучением неживой природы и постараюсь понять, почему так получается, что человек знает, что хорошо, а делает то, что плохо", - этот вопрос Сократа во многом сохраняет значение для наших дней. Как часто мы слышим, например, о так называемой "немотивированной" агрессивности подростков, хулиганские действия которых не связаны ни с корыстью, ни с материальными трудностями, ни с лишениями, неведомыми для молодых людей.
Поиск ответа на эти вопросы уходит за пределы науки о выв шей нервной деятельности человека, в сферу социологии, педагогики, исторического материализма. Но определенные аспекты проблемы нуждаются и в естественнонаучном анализе. Здесь мы снова сталкиваемся с тончайшей и противоречивой диалектикой осознаваемого и неосознаваемого. Если человек будет полностью осознавать все мотивы, все движущие силы своего поведения, превратится в идеально "правильный" автомат, неспособный к саморазвитию, потому что развитие - это поиск, а поиск невозмо жен без ошибок. Что же это: мы выступаем против сознательности поведения, провозглашаем неискоренимое (и даже необходимое - вот ужас-то!) несовершенство человеческой природы? Разумеется, нет. Такой вывод был бы пародией на суть проблемы. важно подчеркнуть сложность, неоднозначность, противоречивост человеческой личности. <...>. Руководитель, педагог, врач, кри миналист должны помнить, что наряду с сознанием в психике человека существует неосознаваемое. Впрочем, оптимистический лозунг К. С. Станиславского: "Через сознательную психотехнику к влиянию на подсознание" - справедлив не только для театральной педагогики. Вот почему я хочу ответить на вопрос Сократа прекрасными словами Маркса - из тезисов о Фейербахе: "Материалистическое учение о том, что люди суть продукты обстоятельств и измененного воспитания,- это учение забывает, что обстоятельства изменяются именно людьми и что воспитатель сам должен быть воспитан"
П.Симонов
"Наука и жизнь" № 12, 1975 г., С. 45-51. 

Комментариев нет:

Отправка комментария